Лариса Шеслер: Иосиф Бродский, как зеркало…

На сайте Единого центра правовой помощи «Соотечественники» опубликована новая запись правозащитника, председателя Союза политэмигрантов и политзаключенных Украины Ларисы Шеслер:

Иосиф Бродский, как зеркало советской поэзии.
С большим интересом всегда слушаю видео Константина Семина, часто соглашаюсь, иногда считая его чересчур ортодоксальным, иногда, особенно в вопросах Украины, не принимаю его стремления приравнять компрадоров с инстинктивными охранителями национальной буржуазии.
Но активное неприятие вызвало его бурное неоднократное обсуждение Иосифа Бродского, которого он приравнял к Алексиевич, назвал посредственностью и заклеймил, как бездарного мелочного предателя.
Я не филолог, не знаток тонкой словесности, я дилетант в литературе. Мои предпочтения в поэзии и литературе определяются резонансом в душе, который вызывают те или иные произведения.
Когда я впервые увидела его стихи в журнале «Новый мир» в 1987 году, я не знала такого имени. Я, как и многие мои коллеги, в длинной командировке на Дальнем Востоке выписывала прямо на адрес военного городка практически все толстые литературные журналы – «Новый мир», «Знамя», «Неву», «Дружбу народов».
Но кинув взгляд на странное начало цикла, на строку «Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря…», я уже не могла остановиться.
Страсть и тоска от невозможности встречи, непреодолимость расстояний и боль несбывшейся любви меня обожгли, как до сих пор обжигает балет «Спартак» или шекспировская «Ромео и Джульетта».
В той же публикации было «Письмо римскому другу» которое потом растащили на цитаты «…Если выпало в Империи родиться,
лучше жить в глухой провинции у моря….»
В этих строках прямо звучал глухой ровный голос уставшего философа, издалека наблюдающего за возней, которая кажется такой важной для тех, кто внутри.
И так каждое стихотворение из той публикации, каждая строка, находила отклик и отзывалась болью или чувством сопереживания. И это не оставляло места для сомнений – Иосиф Бродский – большой поэт, который не искусственно конструирует причудливые строки, а облекает мысли и чувства в единственно возможные слова и формы.
И с этим убеждением я жила со времен той публикации.
Страсть, с которой Семин накинулся на Бродского, заставила меня еще и еще раз перечитать стихи Бродского, и это только укрепило меня в этом убеждении.
В его стихах так сливается слово, ритм, чувство и мысль, что это доступно только незаурядным дарованиям.
Ну не мог бездарный стихоплет написать:
«…И быть над землей закатам,
и быть над землей рассветам.
Удобрить ее солдатам.
Одобрить ее поэтам.»
Теперь о моем отношении к мнению Константина Семина.
Нас с ним объединяет одно чувство – мы проиграли на данном историческом этапе.
Социальная справедливость, социалистическое государство и идея равенства были грубо раздавлены в 1991 году.
За это государство и эту идею были отданы миллионы жизней. И в тот момент, когда для поддержания этого государства и этой идеи уже не требовались никакие жертвы, в тот момент, когда простые люди получили все дары и плоды социалистического строя, именно в этот момент государство и строй были уничтожены.
И теперь, стоя у подножия этой вершины, с которой мы снесены, мы смотрим и с ужасом представляем, сколько жертв и усилий потребуется, чтобы возвратиться хотя бы на эту высоту.
Но при этом Семин считает пособниками и помощниками разрушителей страны тех деятелей культуры, которые не восхищались той, сияющей вершиной, а видели только черный мучительный путь к ней.
В свое время многим казалось натянутым сравнение Ленина в статье «Лев Толстой как зеркало русской революции».
Толстой не был не только не сторонником большевиков, но даже не сторонником каких-бы то ни было социальных преобразований с помощью общественного движения.
Но мысль Ленина была абсолютно точна.
Гений Толстого настолько точно и глубоко отразил все противоречия русского общества, невозможность сосуществования антагонистических групп, полную деградацию российской элиты, что в его произведениях, как в зеркале, отразилась неизбежность социальных бурь и потрясений.
И «Воскресение» Толстого можно точно так же отнести к партийной литературе, что и «Мать» Горького.
Кстати, категоричность Семина мне напомнил категоричность ленинской статьи «Партийная организация и партийная литература».
В этой статье также призывалось рассматривать все литературные произведения с точки зрения выражения ими классовых интересов.
Понятен ригоризм данной статьи – она была написана в разгар первой русской революции 1905 года, когда борьбу пролетариата нужно было наполнять художественными смыслами и образами, понятными для атакующего класса.
Но и в этой статье Ленин не призывал вычеркнуть из культуры таких певцов сословной империи, как Тютчев, Аксаков или Карамзин.
И после прихода к власти большевиков им не приходило в голову рассматривать творчество Достоевского через призму его крайне реакционных взглядов в конце жизни.
Даже его гимн ненависти к революции и революционерам роман «Бесы» издавался при Советской власти.
А уж каким мракобесом и врагом равенства женщин был знаменитый Лесков, автор «Леди Макбет Мценского уезда» и «Левши»!
Сколько желчи и презрения вылил он на нигилистов в романе «На ножах»!
Но это ничуть не мешало издавать его собрание сочинений в СССР тиражами в сотни тысяч.
У Советской власти по большому счету был только один критерий – талант художника. И по этому критерию Бродский совершенно точно проходит.
А Солженицын и, уж тем более, Алексиевич, не проходят.
Теперь, почему я считаю Бродского зеркалом советской поэзии.
Семин клеймит Бродского за мелкотемье, за сосредоточенность на собственных переживаниях, за отстраненность от тем великих социальных преобразований.
Но это и было главным содержанием советской поэзии послевоенных десятилетий.
Было создано общество без классовых противоречий, в котором люди жили, не подвергаясь ежедневному унижению угрозы нищетой или безработицей.
У советского человека было достаточно моральных сил и духовного порыва для того, чтобы всматриваться в свою душу, искать ответы на вечные вопросы о смысле жизни, думать о грядущем обществе и о взаимоотношениях человека с историей.
И советский человек искал эти ответы в искусстве, в том числе в поэзии.
Никогда в истории человечества рафинированные представители искусства – поэты, не издавались такими многомиллионными тиражами.
Никогда поэты, рассуждающие о личности и любви, не собирали такие многотысячные залы, как в Советском Союзе.
Я помню, читала в воспоминаниях об Ахматовой, как она была потрясена, попав в Италию на вручение поэтической премии.
Она, не признаваемая официально, гонимая поэтесса, издавалась в Союзе тиражами в 200 тысяч, и была почитаема миллионами, а в Италии всеми признанный поэт работал библиотекарем и считал за огромный успех издание книжки стихов в пять тысяч экземпляров.
Константин Семин в своем ролике констатирует полное отсутствие спроса на Бродского в американском книжном магазине.
Но спросите, какими тиражами издается, и как читается в Штатах Стейнбек, Фитцджеральд или Фолкнер.
Я когда-то читала, что тиражи Марка Твена в СССР многократно превосходили тиражи его в США, что уж говорить о Хемингуэе или о Джеке Лондоне.
Сегодня в мире практически не читается ни поэзия, ни серьезные философские романы, ни историческая проза.
Поэзия и серьезная литература вернулась в нишу, которую она занимала до 20 века – ее читают немногие люди свободные от проблем поиска средств к существованию, и в то же время свободные от вируса наживы.
В Советском Союзе их были десятки миллионов, а сегодня?
Да, Бродский был антисоветчиком, ненавидел Сталина и Жукова, а я считаю Советский Союз высшей точкой исторического развития России, а Сталина – величайшим человеком эпохи.
Но разве то, что Гумилев был монархистом и врагом Советской власти, отменяет поэтической гений человека, который написал:
«..В оный день, когда над миром новым
Бог склонял лицо свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города.
…………..
А для низкой жизни были числа,
Как домашний, подъяремный скот,
Потому что все оттенки смысла
Умное число передает..»
Разве скрытый антисоветизм Кушнера отменяет гениальность строк :
«Времена не выбирают,
В них живут и умирают…»?
Пастернак и Мандельштам, Левитанский и Ахмадулина, Ахматова и Бродский – все они не были певцами социализма. Поэтический гений не совпадает с общественной зрелостью и социальным кругозором.
Но они были поэтическим зеркалом советского общества – общества, свободного от эксплуатации и неравенства, общества взыскующего красоты и совершенство духа.
Они были востребованы миллионами, и отвечали чаяньям миллионов. А теперь уходят в историческое забытье, оставаясь смутным воспоминанием о былой громкой славе.
Но гений никуда не скрывается.
Я думаю, в будущем социалистическом обществе они будут опять востребованы как символ и зеркало эпохи.
И Бродский в этом ряду, как вершина советской поэзии, как зеркало советского общества, как зеркало советской литературы.

Вы можете прочитать эту запись в Facebook автора.

Все публикации автора »»