Лариса Шеслер: Мне долго казалось, что…

Мне долго казалось, что последнее поколение битых жен – это поколение моей матери, родившихся в 30-х годах.
То, что мужики по пьяни гоняли по улице жен, казалось остатками патриархального уклада, когда жили по пословице :»Бей жену молотом, будет жена золотом!».
Но уже моя матушка, видавшая эти маргинальные сцены, внушила нам с сестрой истину: «Парень на тебя закричал – уходи! Муж ударил – уходи навсегда! Неважно, нетрезвый, из ревности, никто не смеет поднимать руку!».
И я очень долго жила в общежитиях, бараках, блочных гостинках, где было слышно каждую фразу, сказанную повышенным голосом. И соседями были и семьи военных моряков и семьи студентов и семьи коллег по работе.
Люди в семьях ругались, скандалили, ревновали, но…побои практически исключались.
Я, может, вспомню несколько раз, когда дело доходило до семейного рукоприкладства, но такие эксцессы сильно осуждались и соседями и начальством, вплоть до выговоров и снижения премии.
И вдруг в последние годы я вижу полный разворот в отношениях мужчин и женщин.
Я вижу, как уважаемые и достойные женщины воспринимают, как норму, пощечины и оскорбления, оправдывая это «Да он же был нетрезвый, да я сама виновата…!» И это женщины, которые не смотрят Дом-2, где скандалы и вопли подаются, как абсолютно нормальный стиль общения мужчины и женщины.
Я – абсолютный противник новых попыток приравнять психологическое давление к физическому.
Мало ли кто на меня будет шипеть в очереди или отчитывать на приеме у чиновника.
А вот если кто-то в магазине или в офисе накинется на меня с кулаками – вот это уже преступление. Так и в семье. Выговоры по поводу неубранной куртки или немытой посуды – это одно, а злобный толчок в плечо или якобы шутливый шлепок по лицу – это уже совсем другое. Это – физическое насилие, и для меня это уже абсолютно недопустимо.
Конечно, мы все дальше и дальше уходим от равноправия советского периода. Тогда зарплата женщин отличалась от мужской процентов на двадцать, мы не боялись потерять работу из-за больничных по уходу за ребенком, мы не зависели от прихотей мужчины-начальника. Места в детском саду не были вообще дефицитом, женщина никогда не могла оказаться выкинутой из жилья с детьми после развода. Напротив, обычно мужчина уходил из квартиры с чемоданчиком, и это явление обычное в мое время, сослужило очень плохую службу поколению девушек, которых матери воспитывали, дескать, только пропишись, а там ты уже полная хозяйка.
Но не только материальная зависимость – причина всего такого безобразия. Люди теряют самоуважение, и физическое насилие становится вполне допустимым.
И сколько еще должно произойти трагедий таких, как с Маргаритой Грачевой, муж которой отрубил ей руки, или юной красавицей, ставшей жертвой сумасшедшего историка, чтобы правила личной безопасности в семейных отношениях стали такими же железными, как правила перехода через железнодорожные пути или через скоростную трассу?
И я буду вдалбливать каждой девочке в моей семье то, что мне вложила моя умная матушка: « Как бы ты не любила, как бы не останавливалось сердце от его взгляда, любой удар – это разрыв навсегда! Ты,, может будешь страдать от воспоминаний, но не от переломанного ребра или в конце концов от сломанной жизни!»